Жизнь после театра

Автор ЯНА КОБЕЛЕВА

Фото АЛЕКСАНДР ШЕСТАКОВ, ВАЛЕРИЯ КОМИССАРОВА

Готовясь к встрече с артистом балета Ильёй Кузнецовым, я рассчитывала расспросить его о творческих победах, театральных интригах, гастролях, любимых ролях. Но разговор об этом не пошёл с самого начала, как бы я не пыталась его завернуть в заготовленное русло. Я поняла — Илья отпустил всё это из своей жизни, это его прошлое и уже достаточно далёкое. Сейчас он живёт одержимый воспитанием подрастающих артистов балета. Эта цель занимает все его мысли и дела.

Илья Владимирович Кузнецов (род. 9 августа 1976, Самара).

 

 Заслуженный артист России, народный артист Республики Северная Осетия-Алания. Лауреат театральной премии «Золотой софит», член Международной танцевальной ассоциации UNESCO и президент Благотворительного фонда «Пропаганда и Возрождение Русского Искусства», основатель и генеральный директор детской балетной школы Ильи Кузнецова.

В 1995 году закончил класс Владилена Семёнова в Академии Русского балета им. А. Я. Вагановой. С 1995 по 2014 гг. в Мариинском театре в номинации «Лучшая балетная роль» (сезон 2000—2001) за партию «Звуки пустых страниц» и роль хулигана в балете «Барышня и хулиган».

Солировал не только в Мариинке, но и в театрах Соединённых Штатов Америки, Англии, Швеции, Франции, Китая, Японии, Украины, Италии, Финляндии, Испании, Германии, Югославии. Исполнял роли: Принц Зигфрид, Ротбарт («Лебединое озеро»), Иван-царевич («Жар-птица»), Граф Альберт, Ганс («Жизель»), Конрад («Корсар»), Принц Шарман, Фея Карабос («Спящая красавица»), Хулиган («Барышня и хулиган»), Спартак, Гармодий («Спартак»), Хозе, Тореро («Кармен-сюита») и многие другие.

Что для вас движение? В чём оно?

 

Я пенсионер и уже не танцую. В 36 лет я ещё не понимал, почему балетные артисты так рано выходят на пенсию, а в 38 уже понял. Начались проблемы со спиной, потому что носил балерин много. Я себя называл «заслуженный домкрат России». И в 38 лет у меня заболели все суставы, как будто натёрты были. Я настолько не хотел уже шевелиться, что раздражало любое движение. Это был профессиональный надрыв. Я понял, почему всё-таки умные люди установили раннюю пенсию артистам, футболистам, военным. Не я первый, не я последний. Сейчас движение для меня — это движение детской школы балета, которую я создал.

 

 

Как вы себя чувствуете в качестве пенсионера? Жизненный вектор ведь серьезно поменялся?

 

Я счастливый танцовщик. На меня ставились спектакли в Риме, Стокгольме, Париже, Лондоне. Я станцевал весь репертуар Мариинского театра, все первые партии и вторые. А вторые намного интереснее! Такие как Тибальт (балет «Ромео и Джульетта»), Ганс (балет «Жизель»), Ротбарт (балет «Лебединое озеро»).

Еще служа в Мариинском театре, я создал Детские школы балета, это мой частный бизнес, он требует стопроцентного внимания. Когда пришло время, я выбрал уход на пенсию, чтобы все силы уделять моим школам.

 

 

А чем вторые партии интереснее?

 

Они характерные, над ними больше работаешь на протяжении всей творческой жизни. Они взрослеют с тобой и профессионально растут. Вот, например, Визирь из балета «Легенда о любви», балетмейстера Юрия Григоровича. Это самый потрясающий балет, который может быть, я им вдохновляюсь до сих пор! При всём таланте Григоровича, как балетмейстера, самое гениальное в том, что он собрал вокруг себя потрясающую команду, в которой важную роль сыграл художник Симон Вирсаладзе. Он на пустой сцене сделал книгу, из которой выходит сказка. Он прорисовал всех персонажей детально — костюмы, позы, руки — народу, воде, огню, Визирю и всей его армии. Мне посчастливилось танцевать в роли Визиря и удалось не просто сохранять стиль хореографии, а привнести  много своего.

К таким ролям готовишься долго, сложнее всего найти и зацепить те нотки характера, которыми обладают герои. Например, Гирея я долго искал в себе и никак не мог подцепить его сущность. Но как-то раз в гостях у моей первой жены, с которой у нас общий сын и прекрасные дружеские отношения, сидя за столом, я мучительно думал о роли, искал в себе Гирея. И неожиданно обратил внимание на то, что происходит вокруг меня — бегающие дети, суетящиеся на кухне женщины, ухаживающие за мной, — так вот он мой хан Гирей, почувствовал я и стал вытаскивать его изнутри по ниточке, начал наматывать роль на клубок.

 А ещё есть игровые моменты в спектакле. Они самые интересные. Как говорят мастера: нужно проработать роль до кончиков мизинца. Вся наша энергия передаёт характер роли зрителю. Хороший артист балета должен выйти и в первую же секунду взять зрителя, а потом уже в конце отпустить. И вот это «взять» — это и лицо, и руки, и ноги, все позировки. Их совокупность и есть грамотность артиста.

В какой момент вы поняли, что хотите профессионально заниматься балетом? Что это на всю жизнь?

 

У меня всё банально. Я родился в семье артистов балета, меня кулёчком принесли за кулисы. Родители танцевали, а я потихоньку вышел из этого кулёчка, начал бегать, хулиганить и поджигать костры за кулисами, за что постоянно получал нагоняй от администрации театров и от родителей.

Балетные данные мне природа дала и родители, все вокруг это видели и поддерживали. А мой первый выход был совершенно анекдотичным. В Томском театре оперетты, где два года работали мои родители, артисты балета решили подшутить — одели на меня бескозырку и дали автомат. В оперетте «Севастопольский вальс» была музыкальная реприза — море, посередине сцены тряпочка болтается. И вот, я вышел посреди этого моря и пошёл в бескозырке и с автоматом сквозь него. Народ смеялся, родители мне опять выговор сделали. А мне четыре года. Но фотография осталась с того выхода.

А так, я выходил с детства, ещё до училища, в Омске, вместе с отцом. Там балетмейстер Давид Авдыш поставил балет «Тиль Уленшпигель». И мне доверили роль маленького Тиля. Его отца сожгли, он шёл с этим пеплом на зрителя, переживал, плакал. Это была настоящая драматическая роль, требовалось передать все чувства ребенка, у которого сожгли отца. А папа мой играл большого Тиля, выросшего. У нас получился семейный подряд. И так началась моя осознанная карьера балетного артиста.

После я поступил в Пермское хореографическое училище. Жил отдельно от родителей, четыре года там проучился. А потом захотел в Петербург, в Академию русского балета, тогда ещё училище. И мы с отцом поехали. Поступил с трудом, опоздали, и характеристика по поведению в Перми у меня была бандитская. По данным я проходил, и отцу сказали, что в интернат мы его не возьмём из-за такой характеристики, но если вы переедете и будете жить с ним, то добро пожаловать. Отец в то время служил в Самаре ведущим солистом, тогда чуть ли не единственным. И он бросил карьеру из-за меня, поехал со мной. Танцевал в «Тройке», в варьете. А сейчас стал дьяконом Владимирской церкви. Много лет уже церковнослужитель. Ему нравится, он светлый, чистый человек, жизнемирской, весёлый.

 

 

Потрясающее самопожертвование! То есть он никогда не жалел, что бросил карьеру ради вас? Не попрекал вас?

 

Нет. Он сейчас счастлив в церкви, лучезарный человек. Мы иногда коньячок откроем, разговариваем об этом, но он никогда не попрекает, он даже как бы и забыл. У него сейчас другой мир…

 

 

А у вас в подростковом возрасте никакой психологической ломки не было из-за сложности питания, нагрузок, контактов со сверстниками, конкуренции? Не хотелось кого-то прибить и всё бросить?

 

В чисто профессиональном плане — нет, не было. Я всегда знал, что я на месте, что я лидер. И в Перми, и в Питере. В Вагановке у нас очень сильный класс собрался, и несколько лидеров было. Но каждый из нас чем-то своим брал. Поэтому конкуренции особо не было. Дрались? Да, но это больше мальчишеское, не профессиональное. Доказывали, что ты мужик или ещё что-то такое.

 

 

Сын ваш тоже балетную династию продолжает?

 

Сына своего я отдал в Академию танца к Борису Эйфману. Это молодая школа, и им ещё надо повариться. Я знаю, что такое создание школы, утряска педагогического состава. Я Ярику сказал: «Тебе нужно хореографическое образование, чтобы потом мы с мамой могли кому-то наши школы передать». И ему очень нравится. Школа Эйфмана берёт после первого класса. Не как у нас — после третьего или четвёртого. И совершенно другая методика. Они уже с первого класса растягиваются, у них бальные танцы есть, гимнастика, подготовка к растяжке очень сильная. Ярику пока нравится, учится. Нам тоже нравится. Школа там шикарно сделана — четырнадцать балетных залов. Чистая, красивая. Молодец он — и балетмейстер, и хозяйственник. Помогаем им, много детей к ним направляем.

 

 

Вы много времени с семьёй проводите? Как отдыхаете?

 

У нас большая семья, много путешествуем, на машине ездим. Это лето мы в Крыму проводим, восемь дней до Крыма ехали, останавливались и под Тверью, и в Воронеже, и в Керчи у родственников.

У вас же часто брали интервью? А есть что-нибудь такое, что хотелось бы рассказать, но никто ещё не спросил?

 

У меня так бывало довольно часто. Иногда те, кто берёт интервью, забирают на себя инициативу и большую часть сами разговаривают. Это тормозит диалог, и сам не раскрываешься. А когда дают монологу развиться, он льётся и льётся, и хотя не всегда интересный, но выливается в темы, которые хотел сказать, но не мог раньше. С вами мне легко.

 

 

Ну, расскажите мне что-нибудь от вас сегодняшнего.

 

Начну с того, что я счастливый человек! Я занимаюсь своим делом. Я его с детства знаю, с рождения, и всю жизнь им занимался. Если у нас каждый будет заниматься своим делом: кузнец — ковать, гончар — лепить горшки, пекарь — печь хлеб, то никому не придётся жаловаться. Все должны заниматься своим делом.

 

 

 

А сложно было решиться собственный бизнес начать?

 

Да, сложно бизнес начинать, особенно в наше время, особенно в нашей стране. Но те, кто жалуется, никогда ничего не сделают. А кто пройдёт тяжелый период, обязательно добьётся своего. Мы с супругой продали квартиру и землю, чтобы начать бизнес. И мы не жалеем. А мне некоторые говорят: «Ну как вы без квартиры?» Да нормально! Заработаем мы на эти квартиры. А представьте, есть квартира, и вышел я на пенсию, и что мне делать? А дела нет. Работать со своей шеей я никуда не пойду, и никому я не нужен. Супруга мне помогает — она мой директор по школе.

 

 

Как вы оцениваете качество подготовки в вашей школе?

 

Учениками я горжусь, в прошлом году у меня 13 человек ушло из школы в высшие заведения: девять человек — в Академию русского балета Вагановой, четверо попали к Эйфману в Академию. Это большой процент успеха для школы. И это наш общий труд. Я помню, когда пришли преподаватели, профессиональные танцовщики, и впервые увидели детей, они были ошарашены. А что с ними делать?

Качество наших педагогов очень выросло за шесть лет. Мы уже понимаем, как общаться с детьми. Детская психология очень важна. В первую очередь я прошу, чтобы педагоги дисциплину налаживали. Это и форма, которую я придумал, и то, как педагог ставит себя на уроке. Я за такую дисциплину: без «ути пусиньки», никому не хамить, не грубить, и чтобы дети смотрели на педагога как на взрослого. На дисциплину уже можно накладывать методику. Если дети слушают педагога, тогда класс становится неким ансамблем. И в конце года обязательно виден результат на экзаменах. В этом году у нас тридцать шесть классов сдавали экзамены, выпустились замечательные дети, и они начинают прославлять нашу школу.

 

 

 

Получается, у вас много детей занимается.

 

Да, около четырехсот только в Питере. И это в разных районах города. У нас есть главная проблема, о которой я говорю давно, но её не хотят слышать. Многие считают, что мы занимаемся бизнесом. Но мы зарабатываем не так много. В основном весь заработок уходит на аренды, на покрытие затрат летнего периода, ведь занятий летом нет. Я очень долго просидел в разных бюрократических кабинетах и комитетах, ждал и просил, чтобы нам помогли какими-то залами. И я ищу выходы разные, но никто помогать не хочет. Чиновники к нам относятся как к коммерческой организации. Я говорю: «Мы столько детей уже выучили! Массовость — это наше достижение!». Не слышат… Мы не просим денег. Мы эти деньги заработаем. Сейчас мы вырулили. А были у нас и проблемные годы, когда нам с супругой и есть не на что было. А все думали — у нас столько детей, мы столько зарабатываем! Конечно, это поиски, пробы. Сначала много ошибок совершаешь, а потом уже становишься профессионалом.

 

 

Но вы же человек не чуждый культуре, со званиями и титулами, со знаниями и знакомствами. Чего ещё не хватает, чтобы вам поверили, чтобы услышали?

 

Комитеты по культуре и по образованию пытались помочь, но это капля в море. Мы-то выживем — сейчас я чувствую себя абсолютно на ногах в плане школы и другого направления. Мы шьём чуньки, «Иль-чуньки» называются. Я их придумал, но, конечно, взял это у канадцев. Модель срисовал почти полностью, назвал чуньками, и мы начали шить у нас на фабрике. Самое ужасное было найти материал. Два года искал, особенно для подошв. Это была эпопея, до истерики доходило. Я перепробовал всё. Помог случай и дурацкая идея. И так бах — получилось.

 

 

 

То есть вам пришлось овладеть ещё рядом профессий?

 

Да. Не знаю, как у нас ракеты собирают, но чуни — это просто ужас какой-то. Намучился я. А сейчас доволен, и уже много из-за границы заказывают. Мы ещё мульку сделали — их можно сделать с именем и в русском народном стиле. К чемпионату мира вот выпустили с рисунком чемпионата мира.

 

 

А есть у вас специальные постановки для учеников? Как вы их к сцене приучаете?

 

Мы с Татьяной Парфёновой и с балетмейстером Петром Базароном сделали великолепный спектакль. Я написал либретто под музыку Чайковского «Щелкунчик». Так как это совершенно ни на что не похоже, я назвал его «Маша и Щелкунчик». Там говорится о взаимоотношениях детей в школе модельного искусства. Весь спектакль Таня Парфёнова придумала. Когда я услышал, у меня челюсть отвисла — она так здорово всё сделала, высший профессионал! И мы друг друга чувствуем. Я всегда ухожу от неё заряжённым, вдохновлённым, аж до тряски, до внутреннего восторга.

В спектакле всего четыре взрослых роли — звёзды из Мариинского и Михайловского театров, а всё остальное делают дети. Получилось очень по-европейски. Татьяна создала костюмы из ста оттенков белого. Настолько интересны эти костюмы, всё выглядит так, как будто вырезано из бумаги. У детей платья — разные снежинки. А выполнены они просто шедеврально. Но и потрачено было немало — я нашёл девять миллионов рублей и всё вложил. Мы с премьерой попали на осень 2014 года. Мне деньги дали, а тут обвал рубля. И премьера стояла как раз в декабре, когда все побежали за телевизорами, особенно мой контингент, семейный. И мы волновались, что не соберём зрителей. Конечно, хотелось больше народа, но потихоньку, потихоньку — в ДК Горького, в Пушкинском театре, в Александринском, потом в БКЗ… Сейчас хотим в Финляндию ездить со спектаклем.

 

 

 

А в чём была суть идеи создания собственной балетной школы?

 

Открывал я эту школу для того, чтобы правильно готовить детей к балету. Я много смотрел на поступления в Академию русского балета. Они начинают набирать спортсменов, особенно из гимнастики. Потому что эти дети растянуты и с трёх лет уже спортсмены. Но! Дети растянуты, но растянуты не в нашей методике. Это разные вещи. Они другие, они спортсмены, не артисты. У моих друзей в Японии и США есть именно балетные детские школы. Дети с трёх лет занимаются. Я ездил к ним, смотрел и захотел тоже воспитывать наших балетных, театральных детей.

У меня никогда не было флага, который я бы развевал и говорил, что все мои дети поступят в высшие балетные академии. Это и не нужно. Они будут грамотно воспитаны в балетном смысле. С четырёх лет они уже знают все балетные точки, позы, они выходят на сцену. Пускай потом станут рабочими, математиками, бизнесменами, но эти люди будут уже грамотно ходить в театр, понимать, почему так или не так. Вырастут настоящие культурные петербуржцы. А те, кто после нашей школы по каким-то критериям не подходят высшему балетному образованию, но очень хотят танцевать дальше, могут идти в любые другие танцы. Потому что классика ставит на ось. Это база и для гимнастов, и для фигуристов, и для народников.

Когда я начал создавать школы в Петербурге и Ярославле, аналогичных проектов не было. Они начали появляться только после, через год-два. Я доволен тем, что сейчас происходит.

ДЕТСКАЯ ШКОЛА БАЛЕТА ИЛЬИ КУЗНЕЦОВА

ballerinka.com