Шесть рукопожатий

Автор ЯНА КОБЕЛЕВА

Фотографировала САША КУШНЕРОВА

«Не хочу с кем-то конкурировать, бодаться. Лучше быть уникальным», — говорит петербургский художник и дизайнер Илья Вереск. И не бодается, а просто придумывает и творит. Захотел делать слепки рук известных людей — и делает, вот уже два года как живёт его проект «Руки». Захотел проявить свою любовь к русскому авангарду в собственном творчестве — получил разрешение Русского музея и создал светильники с сюжетами картин Кандинского и Малевича. Теперь их можно приобрести в сувенирной лавке музея. Захотел создать место для ночных тусовок — и открыл художественную галерею «VERESK. Night Art Gallery» на одной из самых романтичных улиц Петербурга — улице Рубинштейна.

«VERESK. Night Art Gallery» — это первая ночная галерея. По себе знаю, что иногда ночью хочется куда-то сходить, но ничего лучше кино не придумаешь. И то, глубоко в ночи кинотеатры не работают. А клубы уже осточертели, неинтересно. Они себя уже изжили. Многие говорят, что такого не хватало.

 

Открылись мы коллективной выставкой в формате диджитал-арт с работами моих знакомых мастеров. Они крутые. Алексей Андреев — один из самых востребованных цифровых художников, работает с дополненной реальностью. Он делал с Данелией мультфильм «Кин-Дза-Дза!». Андрюха Сикорский «простебал» всех великих художников в своих работах и сделал это вкусно, художественно и элегантно.

 

Диджитал-арт — это доступное искусство. Принты очень образны, их выразительная сила не уменьшается в зависимости от техники. Масло — не масло, цифра — не цифра, берёт сюжет. Их можно тиражировать, масштабировать, и это делает искусство применимым в реальной жизни, в интерьерах.

 

Особое место в экспозиции занимает мой авторский проект «Руки». Идея делать слепки рук известных людей родилась во время попытки создать совместный проект с одним из музеев, но не получилось, и я продолжил проект самостоятельно.

 

В России этим ещё никто не занимался. В мире есть аналоги разных слепков, вплоть до того, что кто-то в Штатах делал половые органы звезд. Есть отпечатки, аллеи и т. д. Но рук в объёме не было до сих пор. Я решил предложить людям выразить эмоцию через жест. Они сами решают, что изобразят, и в этом есть акт творчества. Вот только Кобзону навязал микрофон, так как рассчитывал, что он мне его подарит. Но не подарил, и пришлось в руке зажимать какую-то деревяшку. А ещё я заметил, что из-за положения руки меняется суть жеста. Одним и тем же жестом можно наставить или унизить. А когда я вижу какую-нибудь гайку на пальце, то прошу ту руку с гайкой. Вот у Розенбаума — обе руки в гайках и браслетах. Один браслет был с Афона, он спросил: «Не запачкается?». Решили взять другую. А на ней как раз классная гайка: ВМФ, якоря.

 

По сути, я придумал способ знакомства и общения с известными людьми. Во-первых, участие в проекте — это новый опыт, новые переживания, а не банальное интервью, каких были сотни. Это некий аналог музея Тюссо в руках.

Во-вторых, интервью часто похожи друг на друга и быстро забываются, а меня сложно не запомнить. И теперь при встрече тот же Гаркуша или Григорян могут приобнять, спросить, как дела. То есть вчерашние небожители — сегодняшние друзья. Они следят за моими успехами и развитием проекта. Это приятно.

 

Я сразу понял, что людям нравится и сам процесс, и результат. Технология очень простая — она позволяет быстро получить готовый слепок, так сказать, на бегу. Слепки получаются очень точные, до мельчайших деталей. При случае могу  и айфон разблокировать. Возможно, поэтому Ваня Ургант и не согласился.

 

Вообще, каждый эпизод — это целая история. Тот же Гаркуша, сначала засомневался, но я объяснил, что не собираюсь продавать слепки, они будут просто экспонироваться. И тогда Олег согласился.

 

Зинчук. Я делал слепок в «Aurora Concert Hall» после концерта. Человек он интересный, позитивный, и на сцене хорош. Он гитарист-виртуоз, знаменит отчасти тем, что входит в Книгу рекордов Гиннесса как самый быстрый гитарист в мире. Когда я подошёл к его директору, тот сказал: «Никаких экспериментов. Да ты знаешь, на сколько застрахованы его руки?!  И никуда он их макать не будет. Всё. Вопрос закрыт». Я, конечно, расстроился, поделился своей печалью с местными работниками. А они подсказали подойти и поговорить непосредственно с самим Зинчуком.

 

Я рассказал ему о проекте, показал фотографии тех, кто уже принял участие. Он спросил: «У тебя всё с собой?». А у меня ведь действительно всё было с собой — лаборатория помещается в сумке. «Тащи всё сюда, пошли в гримёрку». Но вода, приготовленная в нужной пропорции, лежала в машине. На улице уже было холодно, и смесь получилась практически ледяная. Он макнул руки и говорит: «Илья, наверное, вам вредно этим заниматься, можно и артрит получить». Я не понял и уточнил почему. «Просто очень холодный раствор, вредно». Тут же я макнул палец в этот йогурт и обалдел. Примерно как в прорубь руку опустить, на сколько вас хватит? А он сидит, и ничего. А руки-то застрахованы. Что делать? Хочется  и колется. Ну, я давай ему зубы заговаривать. Обычно схватывается за 3–5 минут, а вот из-за ледяной воды и десять минут можно сидеть. Он ещё пару минут посидел, потерпел и вытащил. Слава богу, эта каша успела схватиться, и я спокойно дальше залил и доделал. Правда, потом ещё несколько дней меня терзали переживания. Гуглил — не отменился ли концерт Зинчука. А то так подставить человека.

Розенбаум. Долго искал к нему подходы, приходил в БКЗ, нашёл его администратора, тому эта история очень понравилась, и он дал мне телефон питерского секретаря. Она тоже заинтересовалась, но потом несколько месяцев не отвечала на звонки и письма. Потом обнаружились общие знакомые с барабанщиком Розенбаума. Мы побывали у него в гостях, и Аркаша (Аркадий Аладьин) сказал, что договорится с ним. И договорился. Пригласили сделать слепок 9 мая в БКЗ после концерта. Потом перенесли на 8 мая на репетицию, чтобы без суеты.

 

Отлично. Собрался ехать, взял с собой в качестве репортёра Женю Глюк. Раз уж он согласился, надо запечатлеть по максимуму. Приезжаем на репетиционную точку. Тепло приняли и попросили подождать. Потом пригласили в кабинет. Женя села брать интервью, пока я размешивал состав. У них получился серьёзный разговор про 9 мая и войну, и хотя смесь была готова, я решил дать возможность закончить мысль. Всё-таки это важная тема, и некрасиво было лезть со своей банкой. Я подождал пару минут. В этот раз вода была тёплая, и когда я подтащил банку, мой герой упёрся в резину. Всё, думаю, провал. Говорю, так и так, Александр Яковлевич, ошибка резидента, Акела промахнулся, не хотел я вас прерывать. Он говорит: «Ладно, приходи завтра в БКЗ». И тут я понимаю, что у меня нет нужных ингредиентов, а завтра праздник, и купить мне их просто негде.

 

Нашёл дилеров в интернете, поднял их среди ночи, уговорил, чтобы мне всё предоставили, да ещё и бесплатно (наложились проблемы с банковской картой и отсутствие налички). Теперь они спонсоры моего проекта и дают ингредиенты в неограниченном количестве. Им очень понравился этот проект. Приехал я на концерт, всё сделали, всё хорошо. Теперь есть у меня рука Розенбаума.

Кобзон. Моя знакомая актриса из московской актёрской среды дала мне телефон его секретаря. Та быстро ответила, что Кобзон примет участие в проекте, и пригласила в Москву, а я не поехал. У меня жена тогда была на сносях: тяжёлая беременность, сложные роды. В общем, не вырваться. Прошёл год, и я написал ему опять. Думал — пошлёт, скажет, всё это несерьезно. Но нет, не послал и назначил дату.

 

Вот гостиница Пекин, приёмная, два секретаря. Только замесил кашицу, подхожу, а ему звонок. Он одной рукой берёт телефон, другой — какие-то бумаги, и начинает вещать. Я секретарю говорю: «Забирай у него либо телефон, либо бумажки». Она наотрез отказалась, потому что понимала, что решаются важные вопросы. Всё-таки он депутат. И опять каша застывает. Хорошо, что был второй состав. Я подошёл и заранее предупредил, чтобы никаких телефонов и на 10 минут отложить все дела в сторону. И всё нормально сделали.

 

За несколько месяцев до смерти Олега Попова удалось сделать слепок руки. Солнечный клоун. Я дал ему в руку мячик, так что в готовом варианте рука будет с жонглёрским мячиком.

 

Марк Тайманов, пятикратный чемпион Ленинграда по шахматам и пианист. Его называли «лучшим пианистом из шахматистов» и «лучшим шахматистом из пианистов». В финальном варианте слепка предполагается фигура ферзя, которая лежит на клавишах.

 

Басилашвили мучаю. Говорит, что не против, но сейчас принять участие не готов. Поэтому пока  жду.

 

Спрашивал Говорухина. А он: «А что мои руки? Вот умру, тогда хоть целиком лепите».

 

Гафт отказал, сказал: «Давайте мои руки трогать не будем. Они у меня больные».

 

Подошёл к директору Кустурицы. Он, выпучив глаза, сказал: «Ты что! Он после этого умрёт!» Надо было подойти к самому Кустурице, он бы точно согласился. Он открытый человек.

Главная ближайшая цель — Диего Марадона. Он приедет к нам на чемпионат мира. Может, получится пригласить его в проект. Пробую выйти на него через журналистский пул. Я уже закинул удочку, и мне сказали, что будут держать в курсе. С Марадоной есть интересная история: хотя он футболист, и речь больше про ноги, но в финале Чемпионата мира (1986 год) он забил гол англичанам рукой. Было видно и понятно, что мяч забит рукой, но гол всё равно засчитали, благодаря чему сборная Аргентины выиграла матч. И когда у Диего спросили, почему он сыграл рукой, тот ответил, что это была «рука Бога». Под таким названием и вошёл в историю этот гол.

 

Иван Демьян. После того как я сделал ему руку, он сделал руку для музея Цоя в Крыму.
 

На Макса Покровского надавил, попросил сделать ногу. У меня фотки есть, как Макс сидит ногой в кастрюле. Я попросил его скрючить пальцы. Он ответил: «Давай впрямую, ёрничать не будем». Потом сидит-сидит: «Ладно, скрючил».

 

Светлана Сурганова. У нее есть классная песня «Крылья». Я придумал сюжет, и получилось очень волшебно. Вдохновился этой песней.

 

Гребенщиков. Его жест — две руки. Так и сделали слепок двух.

Анатолий Павлович Белкин, знаменитый современный художник, выставлялся в Эрмитаже. Его мало чем можно удивить. А тут — как ребенок радовался. Он мне подарил свои очки, и мы их зажали в слепке.

 

Гришковец. Когда я сделал слепок, он сказал: «Прикольно». Это единственное, что он мне сказал.

 

Получается, что пока в коллекции больше мужских рук. Я хочу руку Терешковой, дай бог ей здоровья, и Земфиры, но пока не договорились.

 

Лиза Боярская, но это скорее семейная композиция. Полина Осетинская, пианистка классная.

Есть шанс выйти на Нетребко. А Фрейндлих — недосягаемая. Мне сказали, что если я сделаю Басилашвили, то у меня появится шанс сделать Алису Бруновну. Пробовал договориться через знакомство с её дочерью, объяснил, рассказал, информация дошла, но согласия не получил. Алиса Фрейндлих даже от подарков отказывается. Это скромность. И она не хочет, чтобы ей воздвигали памятник.

 

Сейчас я делаю руки известных людей. Шахматист, художник, музыкант — руками играют или ваяют. Рокеры, для которых руки — ценный и важный инструмент. Но рано или поздно жесты начнут повторяться, ведь их не так уж много. Однако я вижу этот проект бесконечным. Просто надо придумать новые направления, например, вектор «профессии». Тогда руки будут держать инструмент, с которым ассоциируются профессия. Барабанщик — палочки, пекарь — скалка, бармен — шейкер. Это уже не фишка известного человека, а просто предмет, что-то олицетворяющий.

 

Хочу запечатлеть руки Лео Бокерия со скальпелем, он делает операции на открытом сердце. Гергиев  — его дирижёрская палочка маленькая и в руках Валерия Абисаловича кажется зубочисткой.

 

Но вернёмся в галерею на Рубинштейна. Есть мысль припарковать какую-нибудь 21-ю «Волгу» и на крышу поставить указатель в виде руки. Но пока не дошли руки.»