Эмоциональный отклик

Интервью взяли Виктория Короткова и Полина Корыхалова

Фото Елизавета Подкосова

Режиссёр Яна Данилова — молодая девушка, которая ещё учится, но уже поставила свой первый спектакль. Причём учится не по профилю, режиссёрство дано ей от природы. Она просто чувствует, что и как нужно сделать. Актёр Андрей Емельянов работает в театре «Мастерская», но с удовольствием участвует и в других проектах. Совместное творчество двух талантливых людей вылилось в моноспектакль «Заповедник», поставленный по одноимённой повести Сергея Довлатова. Итак, мы с редакцией сходили в театр. 

С чего всё началось?

Яна: Сначала возникла интенция сделать спектакль. Я ещё не знала, каким он будет, про что, для кого, с кем. Но я взращивала своё зерно желания, и оно начало обрастать подробностями. Мы познакомились с Андреем и задумали сделать моноспектакль. Когда мы определились с формой, повесть «Заповедник» пришла мне в голову достаточно быстро.

Как-то вечером я сидела дома, смотрела на большой книжный шкаф и думала: «Что б такое выбрать?» Взгляд мой упал на стопочку книжек Довлатова. Его произведения я любила с подростковых лет. Я всегда считала его прекрасным, актуальным и смешным. По нему же у меня есть научная работа — исследование предпосылок великих русских классических мастеров в «Заповеднике». И погружение в тему сильно отразилось на моей работе со спектаклем.

Помню, я тогда подумала: «Довлатов сейчас популярен, людям нравится». И решила перечитать. На «Заповедник» ушло часа два, после чего я тут же позвонила Андрею.

 

Андрей: Я не был знаком с творчеством Довлатова до спектакля. Яна сказала почитать, и я прочёл. Когда я закрыл книгу, сразу понял, что мы будем делать его. Он зацепил, запал в душу, у меня появился сильный эмоциональный отклик. Мне захотелось проиграть каждого персонажа, рассказать эту историю зрителю.

 

Как шла работа над спектаклем?

Яна: Повесть многогранна, поэтому мы подходили к ней с разных сторон. У любого произведения есть посыл автора. Я могу согласиться с ним или не согласиться. Я могу взять часть от писателя и добавить часть от себя. Мы искали определённые смыслы, чтобы вынести их на первый план. Спектакль о любви, о боли, которую можно причинить, и о том, что сдаваться не надо, потому что если осталась хоть капелька чувства, то всё можно исправить. 

Но главным для нас был писатель, его проблемы с большим миром, непринятие его творчества окружающими. Его неуверенность в себе — знакомое мне ощущение; его пьянство — незнакомое ощущение, но я смотрю вокруг и вижу это. Сам Довлатов  пьющий человек, и персонаж его — пьющий человек. И, как бы романтично ни выглядели в книжках эти истории об алкогольном опьянении, доводить до белой горячки не стоит.

 

Андрей: Мы работали над сценарием больше полугода. Мы сократили текст, и у нас осталось всего восемь героев. Для каждого мы старались придумать характеристику, чтобы он был узнаваем и отличался от других. Где-то я старался найти характер голосом, где-то — физическим отклонением. Сначала было трудно, но в процессе репетиций набиваешь руку. В формате моноспектакля полтора часа — это, конечно, многовато. Но за год я сократил его на десять минут. Внутренние переходы от одного героя к другому сейчас играю быстрее. Хотя бывают случаи, когда с первыми репликами не попадаешь в персонажа. Тогда начинаешь перестройку в организме, пока не найдёшь нужное состояние.

Я первый раз столкнулся с моноспектаклем и не ожидал, что будет так сложно работать над образами. И в этом мне больше всего помогла наша поездка в Пушкинские горы. Мы заходили в ресторан Лукоморье, про который он пишет, посетили гостиницу, заходили в дом Михаила Ивановича, где жил Довлатов.

Вы что-то привнесли в спектакль после поездки, может, то, чего не было в повести?

Яна: Сложно быть более наблюдательным, чем Довлатов. Но поездка помогла нам передать дух того времени. Хотя такое чувство, что с тех пор ничего не изменилось, что мы приехали в идентично подлинное место, в котором работал Довлатов. Нам повезло, что мы поехали не в разгар туристического сезона. В конце апреля некоторые музеи были закрыты. Экскурсоводы и местные жители ещё не успели надеть маски, подготовиться к встрече, поэтому получилось увидеть настоящую деревенскую жизнь.

 

Вам рассказывали что-то про жизнь Довлатова?

Местные не очень охотно говорят о нём. Всё как в повести: все безумно любят Пушкина, свою любовь к Пушкину и любовь к своей любви. И так до сих пор. Пушкин — наше всё, золото русской литературы, а Довлатов — пьющий мужик, который некогда работал и ещё какие-то лавры себе присвоил. 

 

Чем ещё вдохновлялись?

Это, скорее, всецелонасмотренность. Я ходила, изучала разные спектакли. Пересмотрела, наверное, всё, что есть в Петербурге. В Москву ездила смотреть великих мастеров. И всё, что в меня влилось за многие годы, оттуда я и черпала. Я много общалась с артистами, варилась и томилась в театральной среде. В какой-то момент желание сделать спектакль пересилило любой здравый смысл, и я начала работу.

 

Страшно было?

Конечно! Люди из близкого круга относились к затее с опаской, называли это безумной авантюрой и не понимали, зачем мне это нужно. Что уж говорить о других. Мне твердили, что я не имею права этим заниматься, потому что диплома нет. Бывало, перед сном пронзает мысль: «А вдруг действительно нельзя? Может, в образовании что-то такое есть, чего у меня нет?» (Смеётся). Но я не сдалась и очень рада этому.

И, хотя мне до сих пор страшно, ведь я несу ответственность перед актёрами и зрителями, постепенно это чувство уходит. Спектакль живёт, я вижу людей, которые на него приходят и выходят не в ужасе (смеётся). И актёры, и режиссёры бывали, и все говорят что-то хорошее. Это даёт мне более твердую почву под ногами и право думать, что мне есть, что предложить этому миру. Мне становится всё спокойнее и спокойнее.

 

У вас у самой есть ощущение, что вы не имеете право?

Режиссёров без образования не очень любят. И мне не понятно, почему. Я ведь занимаюсь своим делом и ни у кого хлеб не отнимаю, денег ни у кого не беру. Это, возможно, профессиональная зависть, мол, кто-то четыре года горбатится, сдаёт экзамены, получает диплом, и только после этого ставит спектакль.

А ведь среди великих есть режиссёры без профильного образования. Кирилл Серебренников, например, с его несчастной судьбой. Михаил Угаров, ушедший от нас прошлой весной. Я считаю, если человека прёт, никто не имеет права запрещать ему делать то, от чего его прёт.. Я с детства знала, что хочу заниматься режиссурой, поэтому уже лет в 10 заставляла младшего брата играть мои спектакли (смеётся).

Клип на песню «Космос» снимался как раз на Гоа, расскажите немного о нём. Что означает строка «не подводи меня, не задавай вопросов»? 

Вообще, неблагодарное это дело — просить автора расшифровывать тексты своих песен! Но так уж и быть. Один человек однажды мне сказал: «Ты уверена, что хочешь знать ответ?», имея в виду «не прижимай меня к стенке, не ставь в тупик» . Вот так и появилась эта строчка. Со мной очень часто такое бывает, что слышу в реальной жизни какие-то мысли, идеи, которые мне нравятся. Впоследствии рифмую их, превращаю в тексты песен.

Да, клип снимался на Гоа, один из персонажей видео — известный гуру по медитациям, йоге. По-моему, он из Голландии и в то время находился в Индии. А мальчик — из семьи местных туристов из Португалии, если не ошибаюсь. Мы, кстати, там же в Индии сняли и клип на песню «Ни черта». 

 

В вашей совместной работе с Владимиром Шахриным «Линии»  лейтмотивом идёт тема ВИЧ. Расскажите, пожалуйста, подробнее про ваш дуэт и клип. 

Это изначально было задумано как целостный проект с участием ВИЧ сообщества. Мы долго к нему готовились. Песня и клип вышли одновременно. Я написала текст, предложила Владимиру Шахрину поучаствовать в этом проекте, зная о его неравнодушном отношении к социальным темам. Ему понравился текст и в целом идея, и он записал с нами эту песню, приехал сразу после «Нашествия» на съёмки клипа. Мы всё собрали воедино и презентовали большим концертом. Как сейчас помню, пришло максимальное количество людей. Концерт проходил в клубе «Джаггер», который сейчас закрылся, к сожалению.

 

В какие из закрывшихся культовых роковых мест в Питере захаживали? И какие из актуальных привлекают вас? 

Я везде была, но любимого какого-то определённого нет. Из современных мест, думаю, клуб «Грибоедов» можно отметить. Часть клуба они адаптировали под достаточно презентабельное лаундж-пространство, а другую, подземную, так и оставили андеграундной.

 

Очень хотелось узнать, в какой части города находится лавка, появившаяся в клипе на песню «Осенью»? 

Она стоит на территории автомойки во Всеволожске, недалеко от моего дома. Мы с режиссёром клипа как раз ездили-искали реквизит. Я подошла к хозяину и попросила её взять на время, он согласился. Заказали в итоге грузовую машину, привезли в центр, отсняли клип у Светы во дворе и вернули обратно.

 

Вас, наверное, сравнивали когда-нибудь с Дианой Арбениной, главным образом потому, что вышел дуэт со Светланой Сургановой. И если так было, то при каких обстоятельствах? Как вы сама к этому относитесь? 

Я не помню уже точно, как сравнивали, но постоянно это делают. Причём не только с ней,  и ещё до нашего дуэта со Светой. Наверное, с того момента, как я активно взялась за творчество. Сравнивали с Земфирой, Еленой Погребижской, Марой. Всеми женщинами с гитарами по мне проехались! Конечно, Дианой Арбениной больше проехались как раз потом уже из-за дуэтов с Сургановой. 

Вы слушали намеренно кого-то из женщин-представительниц русского рока? Кто вам импонировал? В чём принципиальное отличие вашего творчества? 

Я увлекалась долгое время Жанной Агузаровой. Это были самые первые её альбомы. Настю Полеву слушала, были и «Ночные Снайперы» в глубокой юности. Когда я только поступила, они приезжали к нам в Университет выступать таким полуакустическим составом. 

У меня никогда не было задачи чем-то отличаться, и такого анализа я не проводила. Знаю, что не зацикливаюсь на каких-то внутренних переживаниях, личных историях, не переношу их в тексты, скорее, раскрываю несколько другие темы. Другая философия и иной стиль изложения. Я люблю игру слов в тексте и иногда приношу это в жертву музыке.

 

А как появилась эта традиция — читать записки из зала? 

Это наша древняя традиция. Сейчас в связи с активным развитием соцсетей общение с залом посредством записок стало не так востребовано. Раньше мы делали такие вот перерывы между песнями, зрители складывали в коробку записки, и мы в какой-то юмористической форме отвечали. Это очень разряжало атмосферу. Бывало, во времена работы с Артёмом Комиссаровым,  Димой Чешейко, Димой Пивнем мы всегда что-то вместе придумывали, импровизировали. Далее состав менялся несколько раз, и ребята, наверное, были чуть более закрытыми, и потом это всё ушло на задний план. А сейчас у нас есть Миша, гитарист, такой экстравертный, инициативный. Может быть, с его помощью возобновим традицию.

 

Есть планы сделать проекты с кем-то ещё из музыкантов в ближайшем будущем или представить свои песни в альтернативном звучании? 

Главное, чтобы писались тексты и музыка, и не иссякал этот творческий источник, а как оформить песню, какую аранжировку сделать — это уже второе, хотя и очень важное дело. 

 

А почему тогда не стали поступать?

Я пошла на факультет свободных искусств и наук СПбГУ на кафедру русского и литературы, потому что подумала, что поступать на режиссёрский факультет в 18 лет рано. Нужно наработать опыта, чтобы было что дать этому миру. Отличную фразу сказал Андрей Могучий: «Спектакль надо делать, когда есть, что сказать».

 

И ведь люди к вам идут. А есть зрители, которые возвращаются?

Да, есть у нас любимчики. Одна женщина приходила много раз, приносила цветы, фотографировала. Однажды она побежала за сцену. (Вообще, подниматься на сцену — дурной тон.) Пока я добежала, она уже дарит актёру шоколадку, на поклоне не успела.

Мой любимый тип зрителя, который после спектакля остаётся. Сидят, стоят, рассматривают сцену, что-то обсуждают, но не уходят. Иногда подходят и спрашивают: «Вы выходили на поклон, а вы, вообще, кто?». Ответ часто сбивает их с толку, потому что очень многое проходит через меня: люди бронируют билеты, они видят меня на входе и выходе, даже спрашивают, где туалеты.

И сейчас я учусь передавать обязанности другим, чтобы освободить время на работу над новым спектаклем. Все подробности пока в секрете. Скажу только, что будет необычное существование актёров со зрителями. Приходите и всё увидите сами!

Виктория Короткова

Взяв интервью, мы заняли свои места и устремили взоры на сцену. Представьте обитые чёрной тканью, поглощающие свет стены, один стул, одна картина и одна лампочка. Минимализм в полной мере. Тишина. 

Актёр начинает свой монолог. Мы сидим, затаив дыхание, ловя каждое слово. В темноте льётся речь то тихая (что слышны вздохи соседей), то громкая (что перекрикивает мысли), то спокойная (заставляющая внимать каждой клеткой), то быстрая (тараторящая без умолку, пока не кончится воздух в легких). Ей вторит свет, который то светит в глаза, то исчезает совсем. Её поддерживает музыка, которая звучит то вдали, то так громко, что актёру приходится кричать. И всё в гармонии. Ничего лишнего.

Я думала, что одна чувствую это. Но сзади я слышу громкий смех подруг, а спереди девушка, как я, естественным движением руки завуалированно смахивает слезу. Очень домашняя уютная атмосфера. Мы как будто собрались большой семьёй, и кто-то рассказывает забавную историю из прошлого. Ну, как забавную. Это смех сквозь слёзы. Это очень грустная история, мастерски переработанная в сарказм и самоиронию, задевающая за самое живое, что есть в нас. Меняются образы, сцены, и не замечаешь, как пролетает время. А это говорит о многом.

Вот он, настоящий театр, вот оно, настоящее искусство!

 

Анастасия Дерябина

Мне очень понравился моноспектакль. Даже не представляю, как это сложно, одному играть сразу нескольких персонажей, в доли секунды переключаясь с одной роли на другую. Но Андрею Емельянову это вполне удалось. Ещё понравилось, что в спектакле было много юмора, который актёр передавал также умело.

 

Елизавета Подкосова

Впервые была на моноспектакле. Мне казалось, что, когда актёр играет один, сложно передать динамичность. Оказалось, это не так. Довлатова я не читала, но после спектакля захотелось. Для меня это главный критерий оценки, если вздумалось узнать о Довлатове больше, съездить в Пушкинские горы — значит постановка хорошая.

Понравилось, как актёр перевоплощается в разных людей. Меняется манера речи, жесты, мимика. Интересный элемент с портретами Пушкина и Есенина, когда герой случайно путает стихотворения двух авторов. Запомнилось, что, несмотря на драматичность постановки, были моменты, на которых зал смеялся. Проблема творца и государства существовала и в советские годы, и продолжает существовать, поэтому постановка актуальна в наше время.